 |
 |
 |
 |
|
 |
|||
 |
|
|
| |
|
|
||||||||||||||||||||||||||||||
 |
|
|
| |
|
|
|
| |
|
|
Верка Сердючка
На 52-м песенном конкурсе «Евровидение», который 10-12 мая пройдет в столице Финляндии Хельсинки, Украину будет представлять Верка Сердючка — сценический образ 33-летнего Андрея Данилко
В его эпатажную, неунывающую, бесшабашную Верку Серючку — в отличие от намозоливших глаза гламурных поп-звезд — продюсеры миллионы «зеленых» не вкладывали: певицу-проводницу раскрутили не масс-медиа, а дикие, стихийные рынки, в которые на заре независимости превратилась вся наша страна. Ее просто вытолкнула на сцену из своих душных недр толпа: «А ну, давай!» — и Сердючка вжарила так, что всем стало мало. Это за ней подхватили: «Ще не вмерла Україна, если мы гуляем так!».
Когда-нибудь, жонглируя словами «дуркование», «карнавализация» и «стеб», надменные высоколобые критики, может, и объяснят этот поразительный феномен, но пока в их головах не укладывается, как застенчивый, говорящий на суржике провинциал, который три раза безуспешно пытался поступить в музыкальное училище, а из эстрадно-циркового был и вовсе отчислен, cмог самотужки, без волосатой руки, превратиться в явление всеэсэнговского масштаба. Видимо, просто почва у нас особая — украинский чернозем называется. Только на нем, как на Поле чудес, скромные инженеры и завлабы оказываются вдруг владельцами заводов, газет, пароходов, баба Параска превращается в национальную героиню и, забыв про необработанный огород, раскатывает по Европейской площади Киева на «бабомобиле», а участник пэтэушной самодеятельности становится мега-звездой...
Хиты Сердючки охотно поют в застольях, под них танцуют на свадьбах, ее перлы цитируют. Это уже фольклор: «Без бокала нет вокала!», «Я по колено в шоке» или «У кого есть рот, тот поет»... Естественно, когда всеобщая любимица решила поучаствовать в конкурсе «Евровидение», народ дружно ее поддержал: во время голосования в прямом эфире Первого национального к тысячам зрительских sms-ок в ее пользу присоединились и члены высокоуважаемого жюри.
Что интересно, не только мы веселиться любим: экстремальный номер на ура приняла Европа — от Ла-Манша до Средиземного моря. Как сообщают информагентства, согласно опросам, турки будут голосовать за Сердючку, отбросив английскую чопорность, «The Daily Telegraph» называет ее несомненной фавориткой «Евровидения», а финны уже выпустили значок — Верка в очках-стрекозах, с приколотым цветком...
Лично я не сомневаюсь, что выступление нашей прославленной конкурсантки доставит удовольствие всем — даже тем, кто, объявив Сердючку «продуктом хохлацкого маскульта», клеймил народную певицу на митингах и сжигал ее чучела на площадях. Добрая Верка не прячет за своей поролоновой пазухой камня, а Андрей Данилко даже жалеет тех странных соотечественников, которые старательно воссоздавали для него скандальную атмосферу коммунальной кухни (видимо, по-своему истолковав тот факт, что «Евровидение» считают конкурсом домохозяек)...
Артист не согласен с журналистами, которые называют его поп-стар: он чувствует себя не звездой, а петардой. Жаль только, что в отличие от холодного светила, сияющего в недосягаемой выси, эта непременная принадлежность всякого настоящего праздника и карнавала быстро сгорает. Зрители, правда, об этом не думают: они просто радуются фейерверку и по-детски надеются, что он не закончится никогда...
«Бульвар Гордона»
«ТЕ, КТО УСТРАИВАЛ МИТИНГИ И СЖИГАЛ СЕРДЮЧКИНЫ ЧУЧЕЛА, ЗАБЫВАЛИ, ЧТО ЗА СЦЕНИЧЕСКИМ ОБРАЗОМ — ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК»
— На мой взгляд, Андрюша, ты не просто блестящий актер, но и целое явление в нашей культуре, хотя сегодня об тебя точит зубы множество критиков. Нравится, когда критикуют?
— Для артиста, по-моему, очень важно, что есть люди, которые его любят или, наоборот, ненавидят. Неприятно, конечно, слышать в свой адрес несправедливые вещи, зато равнодушных нет... Часто журналисты спрашивают: «Почему вас не видно на таком-то музыкальном канале? Почему не крутят на такой-то радиостанции?». Я отвечаю: «Ребята, Верка Сердючка — это не фоновый персонаж, она не может торчать в телевизоре день и ночь, ее появление должно быть строго дозировано».
Счастье мое (и несчастье, наверное, тоже) заключается в том, что все спорят, но договориться не могут: Сердючка — это хорошо или плохо? Думаю, самый точный барометр — дети: Верку они обожают. Когда вышла программа Андрея Малахова «Пусть говорят», где все на меня дружно накинулись, потому что кто-то чего-то там не расслышал, мне столько звонили... Отовсюду — из Америки, из Израиля, из Германии...
— Об этом мы еще непременно поговорим, а пока... Знаешь, я очень рад, что именно ты будешь представлять Украину на «Евровидении», хотя, как по мне, этот конкурс — не ахти какое событие, а вдобавок он еще и заполитизирован...
— Я, Дима, так не считаю, и отношусь к нему очень тепло. У «Евровидения» есть горячие поклонники: взять того же Филиппа Киркорова, который прямо с ума по нему сходит, — вот нравится ему! Что же до политической подоплеки, так она даже у Нобелевской премии есть.
Для меня «Евровидение» — это единственный фестиваль, который объединяет Европу. Ну сам посуди: у экранов собирается масса людей, все они искренне переживают... Мне, правда, хочется, чтобы наши артисты — имею в виду представителей России, Белоруссии и Украины — относились к этому чуть спокойнее, с улыбкой, как на Западе принято. Никто не сидит там с корвалолом и не подсчитывает лихорадочно баллы: сколько их в сумме и как какая страна проголосовала. Они просто радуются: «О! Пятое место! Классно!». — «Четвертое — хорошо!». — «Первое место — прикольно!». Это всего лишь ярмарка дружбы, куда приезжают подурачиться, поводить перед елочкой хороводы...
— Относительно нерасслышанных кем-то слов... В прессе писали, что Андрей Данилко спел «Раша, гудбай!», но ты утверждаешь, что это не так...
— Ну какое там «Раша, гудбай!» — зачем на конфликт нарываться? Верка Сердючка — это голубь мира, она по определению не может обидеть россиян, задев их патриотические чувства. Я родился в Советском Союзе, и мозгами, как и ты, еще там. Ну здорово ведь — приезжаешь в Казахстан, в Узбекистан, и нет границ, разделения. Я ненавижу, когда в четыре утра в купе вваливаются пограничники с собаками, мне противны эти таможни...
— Тем не менее в Штатах ты их проходишь — и все нормально...
— У меня просто было всегда ощущение, что Америка какая-то очень далекая... Для меня это однозначно Луна, и когда мы поехали туда на гастроли, прийти в себя долго не мог: как это вообще может быть?
— Сердючка на Луне...
— Точно, а здесь она на Земле, и поэтому я хочу, чтобы мой персонаж объединял людей, а не разъединял. Когда первый раз мне сказали, что кому-то послышалось в моей песне «Раша, гудбай!», я не то что переживал, а подумал: «Тю, они что — глухие?». Там же хорошо слышно «Лаша тунбай», что переводится с монгольского как «взбивай масло». «Бай» — это «масло» и на корейском, и на казахском, то есть тут некая игра слов. Во вступлении к песне «Dancing» Верка Сердючка говорит: «Я и английский — это небо и земля, поэтому давайте разговаривать языком танца». Из этой считалочки: «Зибен-зибен, ай-лю-лю» недалекие люди устроили политическую акцию. Конечно, для меня это неожиданно...
— Без меня меня женили...
— Первой эту версию запустила газета «Блик», и пошло-поехало. Те, кто устраивал митинги и сжигал Сердючкины чучела, забывали, что за сценическим образом — живой человек, который все это принимает не то чтобы близко к сердцу...
— ...но у которого есть нервы...
— ...и есть семья. Я даже плохо отборочный тур отработал, потому что после этой Голгофы у меня все валилось из рук. Я был просто размазан: всю ночь лежал с закрытыми глазами.
