|
|
Верка Сердючка: Люди, которые называют верку жлобихой, - сами жлобы, а жлоб для меня - просто дурак
— Я, честно говоря, не раз замечал: когда на экране Верка Сердючка, она максимально раскрепощена, а вот когда Андрей Данилко — чувствуются скованность и зажим. Видно, ты очень скромный, застенчивый, интеллигентный и тысячу раз подумаешь, прежде чем скажешь то, что Верка выпалит с ходу...
— Поверь, это ошибочное мнение — все от обстоятельств зависит. Ну, скажем, вчера глубоко за полночь прилетели, сегодня снова предстоит улетать... Я совершенно не отдохнул, поэтому плохо соображаю, не могу правильно сформулировать мысль... Нужно учиться так составлять график, чтобы и для создания нового было время, и для работы, и для восстановления — без этого тяжело, а я не умею. Меня как-то спросили: «За что вы не любите Верку Сердючку?», и я ответил: «Наверное, за то, что слишком она популярна». Все, что чересчур, плохо. С одной стороны, прикольно, что зал, когда видит Верку, взрывается, а с другой — ор стоит такой, что я (а работаем мы вживую!) не могу даже попасть в тональность.
— Подольше бы так не попадать!
— Никто и не говорит, что Сердючка — певица, и всем, кто относится к ней серьезно, я объясняю: она — грустный клоун. Верка — философ, мудрец и давно уже никакая не проводница.
— Тем не менее поезд Верки еще не ушел, правда?
— И не уйдет — пусть не радуются!
— Я, Андрюша, просто влюблен в Сердючкину маму: потрясающий образ, но мне интересно, где сейчас настоящие мама и папа Андрея Данилко? Кто они по профессии, чем занимаются?
— Папа умер, когда мне было 10 лет, а через четыре года мама купила в селе домик и до сих пор там живет. Она любит коров, природу... Раньше мы обитали в Полтаве в однокомнатной квартире, точнее — в какой-то пристройке. Когда я зимой просыпался, на обоях — они отклеивались, потому что строили как умели, — лежал иней. Условия были плохие, но никто особо не жаловался, не напрягался — не было такого, чтобы родители плакали: ах, какие же мы несчастные! Я, кстати, не скажу, что мы за гранью нищеты находились, — нет: в то время, в принципе, в массе своей жили все одинаково...
— ...только иней был разный...
— Ну да, у кого-то чуть лучше, у кого-то — похуже. Жили мы, так скажем, не бедно, но очень скромно, хотя было весело, не унывали. Сейчас у меня вроде полный порядок, комфорт, но что-то пропало... Нет тех людей, которые...
— ...относились к тебе бескорыстно?
— Да, хотя я еще сам, бывает, придумываю что-то, накручиваю себя — есть тут такой момент. Ты ведь тоже человек публичный, и когда кто-то незнакомый подходит к тебе, сразу начинаешь прикидывать, что ему надо. Обязательно какой-то анализ присутствует, и очень тяжело впускать в свою жизнь новых людей.
— А может быть, и не надо?
— Тем не менее они все равно появляются, и это нормально.
— Как зовут твою настоящую маму?
— (Опустив глаза). Света...
— Ты ее устрицами хоть кормил?
— Нет (смеется) — ты что?
— Но она иногда гостит у тебя в Киеве?
— Все родня приезжает — на пару дней. Я, разумеется, могу послать за ними машину, но они ее никогда не берут: «Не надо, мы на метро». Им так удобнее...
— Как реагировала мама Света, когда поняла, что ее мальчик, ее Андрюша, стал так популярен? Верка Сердючка не вызвала у нее отторжения?
— Нет. Отторжение может быть лишь тогда, когда сын лежит под забором со шприцем в руках или продает сервизы, которые накануне у кого-то украл.
Тут, очевидно, уместна какая-то история, но я же, если по большому счету, поднимался по ступенечкам, а не сел в лифт и взлетел: раз — и в звезды. Недавно ко мне приезжали журналисты из «The Daily Telegraph». «Если кратко, — спрашивают, — в двух словах: кто такая Сердючка?».
— Когда очень известный российский общественный деятель задал мне точно такой же вопрос, я сказал ему: «Сердючка — это украинская мечта, история Золушки»...
— Конечно, она Золушка, праздник...
— А мой собеседник скривился: «Нет, это просто жлобиха, и показывать таких на экранах нельзя». Тебе приходилось подобные отзывы слышать?
— Много раз, но люди, которые Верку так называют, наверное, сами жлобы.
— Что это значит, по-твоему?
— Жлоб для меня — просто дурак. Ряд моментов я терпеливо интересующимся объясняю, и все, кроме них, понимают... Вот и англичанам, которые сюда приезжали, сказал: «Сердючка — это украинская мечта. Жила в бараке, работала проводницей в поезде, потом пошла в самодеятельность, начала выступать со сцены, сделала свое шоу и вдруг решила стать певицей, звездой. Какой следующий шаг? Покорить Москву? Она и это смогла. Что дальше? Для меня, наблюдающего за развитием Сердючки как бы со стороны, абсолютно ясно: «Евровидение». Это естественный путь, и поэтому совершенно не важно, какое она место займет: главное — Верка там.
|
