|
|
Верка Сердючка: На сарае тоже написано: одна баба полезла, а там дрова
— Чем, кстати, закончилась история с двойниками?
— Недавно я купил документальный фильм о Высоцком, где он комментирует свои записи. Оказывается, многие пленки были сделаны «под Высоцкого» — какие-то люди пели в его манере, с характерной хрипотцой.
— Никита Джигурда — пожалуйста...
— Может, он прекрасный человек и у него правда такой голос, но я не могу это слышать. Помнишь, в Москве был юбилейный вечер памяти Высоцкого, где популярные исполнители перепевали его вещи? Когда они начинали косить под него, меня это просто бесило. Единственный, кто понравился, — это Григорий Лепс.
— Точно! «А у дельфина взрезано брюхо винтом...».
— Он один прочувствовал это по-своему... Вот и тут та же история — Сердючку перепевают «под Сердючку», начинают кривляться, поэтому я не люблю, когда в нее наряжаются на свадьбах. Понимаю, что она любимая народная героиня, но меня это тяготит... Все-таки Верку надо видеть в концертах, это арт-персонаж, грустный клоун, и я все больше ухожу туда... Послушайте, пожалуйста, о чем она говорит, поймите ее философию...
— Один очень хороший артист сказал мне: «На месте Андрея Данилко, не будь дураком, взял бы я пять-шесть наиболее удачных клонов Сердючки, лично бы их обучил и отправил работать под ее именем, а сам сидел бы дома и стриг купоны». В принципе такое возможно?
— Нет — люди сразу видят подделку, это очень заметно. Двойники могут спрятаться за фонограммой, могут синхронно открывать под нее рот, но как только начинают разговаривать, всем сразу становится ясно — это самозванцы. Никогда Сердючка не позволит себе неправильной интонации, даже матом не заругается, хотя, в принципе, это умеет. Когда мы поехали в Италию снимать «Улетный отпуск», нас как-то перло, и была, помню, такая история. В Неаполе, где действительно много воров, у нас выхватили сумку, после чего полился отборный мат в два голоса: Верки и мамы. Конечно, на экране вместо слов звучало: пи-пи-пи, но это было к месту, было смешно и в той ситуации логично.
Кстати, итальянцы относились к нам очень здорово. Мы же ходили по улицам, фотографировались, спели даже с Тото Кутуньо. В Милане зашли в магазин «Дольче&Габбана», и когда там увидели мою сумку-арбуз, все под прилавок упали. «Где продаются такие?» — спросили, а я Инку на Владимирском рынке толкаю однажды в бок: «Боже, посмотри на эту красоту — кто-то же придумал!». Вообще же, не знаю, кто, кроме Сердючки, это купил бы (еще и стоила, зараза, 180 гривен).
— Уверен, ты не можешь не задумываться о том, как быть с Сердючкой дальше, какое у нее будущее. Ты же не собираешься, надеюсь, до смерти выступать в ее образе...
— Ты просто судишь по тому, что на экране видишь, а там 95 процентов — Сердючка. Конечно, есть масса задумок, тем, есть инструментальные композиции, но где их показывают — это же неформат! На радио инструментальная музыка не нужна, остаются сольные концерты. Я уже про себя решил, что мы, скорее всего, уйдем с экрана. Какие-то клипы могут, разумеется, появляться, будем участвовать в «Огоньках», но упор сделаем на сольники. Хочу, чтобы люди правильно понимали, чем на самом деле я занимаюсь.
— Нестандартно и неформатно все-таки поступил Задорнов. Пообещал мне, что однажды все бросит и уедет на полгода жить на Алтай, и таки слово сдержал. Сейчас он там: отключил все телефоны и общается с космосом напрямую, через открытый канал. Интересно, правда?
— Да, но пойми: он один, а тут большая команда, которую надо кормить. Слава Богу, есть заказные концерты, позволяющие не чувствовать себя униженным...
— ...и оскорбленным...
— Вряд ли мы будем делать туры — из-за проблем с голосом. Мы же исполняем песни вживую, а на концертах, где выкладывается такой коллектив, люди понимают: это действительно работа — и абсолютно по-другому к шоу относятся.
— Ты заговорил о команде, а куда все-таки делась Геля? Почему ее больше не видно?
— Радмила Щеголева ушла — ей показалось, что она может работать самостоятельно. Особенно я за ней не слежу, но иногда вижу ее на экране — вроде у нее все в порядке, каким-то бизнесом занимается. Мы не общаемся, потому что поступила Радмила некрасиво (хотя она так не считает). Просто убежала с гастролей, а для меня это... Впрочем, как-то уже прошло... Недавно показали «Танцы со звездами», где она с Русей Писанкой в зале сидела, — мне было приятно ее увидеть. Все-таки больше было хорошего, она действительно человек комфортный, достойный партнер, у нас одно понимание юмора. Скучаю по ней как по персонажу — может, придумаем какую-то штуку с возвращением...
— ...блудной дочери...
— ...на какое-то время — пусть даже на один клип. Это будет интересно и нам, и людям, потому что ее помнят.
— По слухам, раньше у тебя был роман с Радмилой Щеголевой, а сейчас в самом разгаре с «мамой» — Инной Белоконь...
— Как послушаешь, у меня всегда роман с тем, с кем я работаю. Раньше приписывали любовь с Радмилой, потом — с Инной, а когда в инструментальном клипе Юра Авраменко снялся — с ним. Почитать газеты, я такой любвеобильный и так личная жизнь бьет фонтаном! На этот случай у меня хорошая фраза припасена. Когда говорят: «А вот было написано...», я отвечаю: «На сарае тоже написано — одна баба полезла, а там дрова».
Практически в прессе о себе я ничего не читаю — эти мнения, они уже, если честно, достали. Одно и то же: «Позор!»... Какой позор? Да это жанр такой! Я на одной пресс-конференции — не знаю, показывали это или нет, — прямо сказал: «Я не президент Ющенко и не представляю на «Евровидении» страну. Я всего лишь артист из Украины и показываю, что есть здесь...
— ...и такой жанр...
— ...что у нас не только с этими... с барабанами, но и со звездой на голове могут выйти и подурачиться.
|
