|
|
Сердючка цокнулась с Путиным, с Кучмой, мы выпили...
— Тебе приходилось когда-нибудь петь перед президентами?
— Ой, а можно такое рассказывать?
— Ну конечно...
— Это было в Форосе — туда прилетел Путин. Я, честно говоря, всегда ему симпатизировал (и сейчас симпатизирую), мне нравится, как этот человек выглядит, как себя держит.
Никогда не интересовался политикой и не берусь судить, кто там хороший, а кто плохой, но знаю, что народ оценивает своих лидеров на каком-то интуитивном уровне, подсознательно. Вот почему пришли все в восторг от Горбачева? Он был улыбчивый, обаятельный, я его люблю до сих пор.
— Я тоже...
— Когда смотрел по телевизору твое интервью с ним, просто его обожал. А как Михаил Сергеевич говорит! Пусть иногда и неправильно... У меня самого говорок полтавский, и его не вышибить — это уже в крови (хотя хвалиться тут нечем).
Короче, сидят Леонид Данилович Кучма и Путин — стол буквой П, — и выступают перед ними какие-то артисты. Ну как обычно: один классику поет, другой еще что-то... Все это хорошо, но не хватает какого-то праздника, расслабиться хочется. Тут как раз мы выходим в шубах — а жара 30 градусов! Пошли к столу...
— ...в народ...
— Просто поближе, потому что сцена далеко находилась... Вдруг Путин и Кучма синхронно вдвоем встают и идут к нам с бокалом вина, а я делаю вид, что розу поправляю, — типа, не замечаю. Когда-нибудь, может, в книжке, я опишу наш разговор — это было очень душевно... Сердючка цокнулась с Путиным, с Кучмой, мы выпили... Понимаешь, я увидел нормальных людей, которые абсолютно не соответствуют газетным клише, умеют отдыхать, веселиться и при этом очень достойно выглядеть. Владимир Владимирович сказал мне: «Андрей, вы очень популярны в России». Я засмущался...
— Ночью, небось, не мог заснуть...
— Не до такой, конечно же, степени, но... И знаешь, отношение шестерок, которые там бегали, сразу же изменилось... Они меня чуть ли не на руках носили, прямо танцевали передо мной, и мы этим воспользовались: «А давайте-ка пива закажем».
— Мама тоже?
— Естественно. Леонид Данилович ее узнал и подарил за выступление бутылку вина.
Потом мы сидели спокойненько с пивом, и никто нас не торопил: «Быстрее, быстрее, пора на самолет — вас все ждут!». Вокруг все только и говорили, какие мы замечательные ребята, как хорошо выступали, а я думал: «Боже мой, вот она — школа лицемерия». Нет, на самом деле, слушаю интервью многих артистов, политиков и удивляюсь. Когда в частной обстановке встречаемся, они говорят: «Андрей, ты такой молодец, де-де-де, бэ-бэ-бэ», а с телеэкранов доносятся почему-то совершенно другие слова.
— Может, экраны неправильные...
— Не знаю, но, глядя на это, я чувствую просто колоссальную усталость.
Знаешь, мы когда в «Огоньке» перепели «Rammstein» (а там низкое такое «Du hast!»), многие не поверили, что это пою я. Я сделал «Схiд i Захiд разом», хотел провести какие-то акции для объединения Украины — пусть через шутку, через песню... Ты бы слышал, как, когда мы в Одессе работали, люди кричали: «Схiд i Захiд разом!». Сердючка все-таки — голубь мира, и с таким вот посылом я еду на «Евровидение»...
— Раз уж мы о политиках заговорили... Мне, например, очень интересен как личность Роман Абрамович: мальчик из детского дома, повзрослев, достиг таких высот в бизнесе... Ты ведь хорошо с ним знаком...
— Наше знакомство было на редкость трогательным — я выступал в Москве на какой-то тусовке, где он присутствовал: сидел прямо у сцены. По всей видимости, Абрамович впервые увидел нас вживую. Ну, отработали, и я пошел в гримерку переодеваться. Мокрый стою — потому что жара, лето, и вдруг стучат в дверь: «Андрей, открой, с тобой хочет сфотографироваться Роман». А мне и невдомек, кто это... «Пусть подождет, — говорю, — я переодеваюсь».
— Роман не Роман — а звезда занята...
— Ну да, однако они не унимаются. Слышу, Игорь, директор наш, через дверь трагически шепчет: «Это Роман Абрамович». — «Ну объясни ему, — отвечаю, — что я же не выйду голый». Шум вокруг невероятный поднялся, но Роман Аркадьевич отнесся к вынужденной паузе абсолютно нормально: «Конечно, конечно, пусть человек отдохнет». Я натянул на себя все, как солдат по тревоге, — никогда еще так быстро не переодевался, мы сфотографировались (мне потом даже фото прислали), Роман какие-то приятные вещи сказал...
Один из богатейших людей мира, он произвел на меня очень приятное впечатление. Понравилась его скромность, в какие-то моменты даже стеснительность, пришлось по душе то, как тепло, с пониманием он отнесся к Сердючке. (Иногда, ты знаешь, попадаются дурачки: «А-а-а! О-о-о! Переодетый мужик, сиськи...». Такой человек для меня сразу не существует — я даже не хочу ему ничего объяснять).
После этого мы много работали у него на различных мероприятиях, даже в Лондон по его приглашению ездили. Там, помню, собралось много артистов — хороших, с именами. Все пели по две-три песни, потому что концерт большой, и было очень неудобно перед коллегами, когда после того, как мы выступили, нас попросили выйти еще. Может, коллеги и нормально к этому отнеслись, но мне почувствовалась в этот момент какая-то с их стороны ревность... Конечно, мы вышли. Нам сказали, сколько это будет еще стоить, но мы от дополнительного гонорара отказались — надо и совесть иметь...
— Щедро вообще Абрамович платит?
— Те цены, которые приводят газеты, взяты откуда-то с потолка, хотя был, конечно, период, когда платили прилично...
— Не был бы я журналистом, если бы не уточнил... Пишут, что Верка Сердючка получает за концерт 50 тысяч долларов...
— Это неправда!
— Иногда 100...
— Лично я с удовольствием бы, но... У нас очень большой технический райдер и коллектив с фиксированным гонораром — вот и считай. Плюс мы не живем в Москве. Перелеты, гостиницы — набегает немалая сумма... Да, безусловно, мы получаем нормальные деньги, но это не те цифры, о которых пишут в газетах.
|
